ЗОЛОТЫЕ ИМЕНА БРОНЗОВОГО ВЕКА МЫСЛИ СЛОВА, СЛОВА, СЛОВА РЕДАКЦИЯ ГАЛЕРЕЯ БИБЛИОТЕКА АВТОРЫ

Авторы проекта «Folio Verso» видят
в издаваемом ими альманахе попытку
эстетической и смысловой дифференциации
литературно-художественной информации,
содержащейся в сети Интернет.
Считая, что эпоха постмодернизма клонится
к закату, они ставят своей целью постараться
заглянуть в будущее русской литературы и,
прежде всего, литературы петербургской.
К проекту привлечены видные деятели
отечественной культуры.
Найти



РЕЗУЛЬТАТЫ ПОИСКА:

 

Эдип бежал из родного дома. Опять неожиданный поворот.
На ступенях дворца встречаются зрячий, но не видящий истины Эдип, и слепой, но прозревающий правду Тиресий. В финальной сцене перед нами предстанет герой, выколовший себе глаза, но зато теперь все видящий . Поразительным образом происшедшая с ним метаморфоза перекликается со знаменитой и страшной в своей загадочности евангельской фразой

Я бросаю взгляд в известном только мне направлении и продолжаю путь.
Я тебя люблю. Это легко выговорить. Потому что оно ничего не значит. Когда на другой стороне улицы произошло, я тебя люблю ничего не значит. Надо только преодолеть морской воздух, дующий поперек, и постараться вернуться. Вернуться, отмежеваться, отлучиться, заснуть.. А завтра доброе утро, хорошая погода,

Но если бы они не обладали этой своеобразной гремучей смесью поэзии и публицистики,
Взаимных, добавлю, ожиданий! Власть, заигрывавшая с русским художественным авангардом, надеялась привлечь его на свою сторону. Авангард, в свою очередь, брал на вооружение левую и даже левацкую фразу, сотрудничал с режимом, в котором видел союзника: большевики сбрасывали с корабля современности старую царскую

Однако, несмотря на перипетии петляющего сюжета и невероятное число персонажей их около 300 рассказчик никогда не прерывает связующей повествование нити,
Монтальво же, бывший членом городской управы маленького кастильского городка Медина дель Кампо, заядлым охотником и книгочеем, по – видимому, полностью написал последнюю из четырех книг Амадиса и внес существенные поправки в третью. Вообще сюжет об Амадисе был известен уже лет за двести до сарагосской публикации,

Как мертвец тебя пугать. В час полуночных явлений
Парни. И Батюшкова будут называть русским Парни, несправедливо оставляя без внимания то неподражаемо новое, что наш поэт вносил в эту легкую предромантическую лирику, даже в переводы . Батюшков считал, что пресловутая poé sie fugitue благотворно действует на язык, поскольку при некоторой «пустоватости» содержания требует максимальной чистоты выражения.

Берберовой даже гибель Пушкина Им показалось, что это доселе очевидное гуманистическое тепло классической русской поэзии,
В отличие от статьи, «Концерт на вокзале» кажется безвыходно трагедийным, не дает обнадеживающих рецептов. И всё же в нем есть ключ к проясненью и снятию, к отысканию личного смысла жизни субъекта речи — двоящаяся, самая значимая и самая «обиженная», «милая тень» Анненского... Но амбивалентный смысл этой овидиевой обделенности ,

Большая часть населения, приватизировавшая квартиры,
С одной стороны – напряжение, с другой стороны – опускание рук и равнодушие к судьбе. Как совместить – Относительно устойчивости культуры построенной на дуализме и мрачном мироощущении можно вспомнить об Иране, где дуализм присутствует в сознании народа тысячелетия. Дуализм и мироотречность свойственны исламскому миру.

Добросовестность позапрошлого столетия не удовлетворилась простой описью имущества в стиле «портсигар золотой,
Попробовав без этой дистанции обойтись, мы превращаем людей в объекты, препараты, анатомические модели. Известная картина Антуана Вирца «Прекрасная Розина» 1847 изображает обнаженную девушку, рассматривающую скелет. Никаких пояснений не предполагается: перед нами всего лишь две фигуры, выхваченные из темноты.

В итоге, реконкиста, отвоевание земель у мавров, а это пространственное отвоевание не такой уж значительной территории,
Образа остались бы за семью печатями . При этом вовсе не всегда и только отчасти враг воплощен маврами, он может быть представлен содружеством мавров с христианами, а если точнее, врагами являются все не сподвижники, располагающие тем, что может быть отнято и использовано для личного обогащения, обогащения своих людей и в целях военной выгоды.

меховое ателье ремонт
Я хватаю стакан, из которого схлебывала анилиновый краситель, сдобренный апельсиновым ароматизатором, резко ополаскиваю его, вбулькиваю навскидку сколько успеваю этилового яда и в три шага вталкиваю в протянутую руку сестры. Обратное расстояние я перелетаю, как редкая птица, до середины. Партайгеноссе бдительно выглядывает из сортира.

И все таки спасибо за все, за хлеб и кров тому, кто назначает нам пайку и судьбу,
Рейн учел поэтический опыт Слуцкого, его открытия и его построения и претворил все это по своему. Эпичность — это его метод уловления искр поэзии. Его стихи — это нечто вроде мини романов, где прослежена чья то судьба: няни, соседа по коммуналке, ювелира, девушки по имени Нинель, деда и бабки, что лежат на

А mour – дело, конечно, горячее, а при зарождении – горячечное,
Эмоции, желания, в которых есть своя логика, причинно следственная связь и, где то в подоплеке, – здоровый практический интерес. Поступки Эрнани при таком рассмотрении а Бальзак, к тому же, страстно был увлечен учением Дарвина , действительно, не просто алогичны – они безумны. Но в том то и дело, что романтизм,

Петербург на его кибитку среди российских снегов напали волки,
Христом, уже тогда представлялась просвещённому французским Просвещением уму не более, как нарисованной на стене – вроде театральной декорации: сколько ни стучи – никто не откроет. «А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской»

И как это – я в полном недоумении: «Утро сырное и тихо» я начинаю вспоминать тот сырный дух,
Когда я дохожу до того, что барокко скругляло формы готике, перестаю читать стихотворение, а впадаю в некий культурологический дискурс, кто кому скругляло и какое они имеют отношение друг к другу и почему. Вы начинаете пользоваться вещами, которые не присутствуют в наработанном культурном, пусть даже элитарном контексте,

Его дар, ни не принять абсолютная свобода стала только свободой выбора — грехом,
Это множество несчетно: в каждом взгляде на себя я нахожу конечное число я и анти я, потому что я сотворен и конечен но множество моих взглядов несчетно, потому что я сотворен по образу и подобию моего бесконечного Творца. В первом взгляде на себя я предполагал, что самый близкий мне — я. Так ли это

Бычков, что пустота — все же вполне позитивная категория
Духа и соответственно к девальвации ее традиционных ценностей — святости, истинного, доброго, прекрасного и всего многообразного и многоуровневого поля их производных. В результате существовавшая несколько тысячелетий Культура прекращает свое существование и сменяется ПОСТ культурой — … специфическим переходным периодом к какому то иному этапу в истории цивилизации…

Но самое замечательное, на мой взгляд, стихотворение этого своеобразного триптиха последнее.
Злости ликующий пламень… Только Давид и устоит Ибо бесчувственный камень. Строчки эти мгновенно запоминаются, их хочется повторять еще и еще, смакуя “виноградное мясо” стиха и обнаруживая в душе странное противочувствие, знакомое, скажем, по древнегреческим трагедиям. Действительно, с одной стороны,

Как будто плот органных бревен, тая дыхание, проплыл — со всем,
Софией и в Замоскворечье теплая пурга» — уступают в эмоциональной насыщенности, в богатстве внутренней драматургии поэзии конкретного города, конкретной улицы, лестницы, квартирки, балкона... И главенствуют в этом смысле у Рейна, конечно же, два «священных чудовища», две твердыни, два монстра, две прекрасных легенды не вообще российской,

И конечно же именно о таком движении, таком жесте идет речь в наших стихах – отсюда «благородство очертаний»,
Она сама протягивает ему руку, вот в чем все дело. Есть совершенная неожиданность, спонтанность, внезапность, и потому – красота, в этом жесте. Кто наблюдал обезьян, видел, может быть, это внезапное совершенство их движений не могу не вспомнить, как сам стоял однажды в зоологическом саду в Нанси перед клеткой с явно скучавшей,

профессиональные автомойки высокого давления
Литературная газета, 31 мая 1995 года , дав ей подзаголовок О двух четверках . Исследования Ю.Лотмана как ключ к стихам Е.Рейна . В этой статье автор, в частности, сравнивает пушкинский кружок лицеистов с его идеалами и бытом он отмечает: важнейшей чертой этого круга был культ братства, основанного на единстве духовных идеалов ,

Все в целом, все эти десять черных лет, были, значит,
Рембо и Расин... Я была занята другими вещами, je m occupais d autres choses . На самом деле, это литература ее, конечно, оставила. Но сказать, что я – оставила, значит сделать неподвластное подвластным, отменить неотменяемость факта, непреложность судьбы. Есть некая суверенная небрежность nonchalance в этом «я оставила» то,

Импрессионизму принадлежат великие открытия. Но современное художественное мышление также и в литературе не должно быть импрессионистическим.
Прощай, оружие! большая любовь, ни во что не переходящая этот ребенок, которого они рожают, им ведь совершенно не нужен . И скоро мы начинаем понимать, что это не может кончиться и не может длиться. И когда Кэт умирает от родов, мы понимаем, что это еще не самое худшее из всего, что могло там случиться.

Пушкина Чернь не имеет сословного статуса. Внутри нее в какой то момент может оказаться и
А авангардные графоманы никогда в простоте слова не напишут: их сочинения ослепляют смердяковской цветистостью. Две печальные крайности: отсутствие «искусства» в топором вырубленной советской поэзии Твардовский, Смеляков, Винокуров и др. и густая метафорическая патока нынешней. Давя инакомыслие, авторитарный режим попутно давил и дурновкусие во всяком случае,

И стих лучащийся… Я вспомнила о Фете, Его подсвеченную,
Обидчик не должен узнать, как обидно, когда Ответить нельзя – безответно и море, и небо. Кто знает, что чувствует вечером этим звезда, Мерцая в таинственной тьме лучезарно и слепо И в сумерках влажных я вижу: обиду сглотнув, Трепещет победно растенье над гладью ребристой, И горлинки вижу я тонкую шейку и клюв,

турецкие футболки для мужчин оптом
На что ж Мне жизнь теперь, когда я отнял жизнь, Исторгнув дух из столь родной мне плоти Словно издалека до братоубийцы доносится крик Селлы , жены Авеля: «В мире – Смерть!» Началось... Смерть приступила к жатве. Всё. Никто Ее теперь не остановит. Бедный Каин, он, который так страстно Ее ненавидел, «что даже мысль о смерти» отравила ему всю жизнь,

Эйнштейна, когда ему об этом сообщили, его и без того большие глаза сделались совсем огромными:
Ученого, которому посчастливилось ввести в употребление аналогию нового типа, можно назвать новатором, пионером, но  совсем не обязательно революционером: нововведение оказывается революционным лишь в том случае, когда оно не только объясняет новый класс фактов, но еще и требует пересмотра какой то значительной части прежних моделей.

Мне кажется сразу неудачным – облекать дружеское послание в форму сонета – как то громоздко,
И это – сильная сторона стихов, написанных за последнее время. С одной стороны, эта тема вообще для литературы трудная, а с другой, воплотить это с такой естественностью, изяществом, как Василий сделал в этом цикле в своих лучших стихах – это вообще некое литературное чудо. Потому что очень трудно объяснить,

Как протяжённая ласка продвигается к своему завершению,
Прервем этот игривый перечень «голубых». Нам, читатель, не все ли равно Нам нет дела до сексуальной ориентации автора и публикатора. Нам что важно Что любовь – это любовь, а стихи – это стихи, и если и то, и другое вне подозрений, а в данном случае это именно так, и мы будем на этом настаивать, посторонние проблемы не должны нас беспокоить и отвлекать.

Бога в лицо, мы наносим раны только себе. Пусть. Но,
Вообразите себе бесконечно тянущуюся одну ноту. Как бы она ни была прекрасна, ее вряд ли было бы довольно для симфонии под названием человек. Понимающий это Отец, отпустил из отчего дома сына, рвавшегося на волю, пусть и только осознавшего свою свободу. Писание и до Христа было чередой родственных искуплений.

футболка lacoste цена
Есть только одно отличие: древнегреческий певец самим несбыточным желанием вернуть Эвридику страстно противостоит Судьбе, Орфей нашего времени как то по особому тих, скорбен и сосредоточен на той незримой нити, которая, словно не обрезанная пуповина, связывает его с вечностью. Страха уже нет, есть только трепет,

Карловым университетом, обнаженная женщина подносит розу облаченному в железные латы рыцарю,
Спаситель, закованный в блестящие доспехи, и обнаженная спасаемая, кокетливо переглядывающиеся, словно на вечеринке, настолько не соответствуют нашим ожиданиям, что просто обязаны объясниться. И совсем невероятно, чтобы сам художник не понимал и не пытался пояснить странность той сцены, что сам регулярно изображал.

Царствии Небесном больше радуются одному грешнику кающемуся,
Нет, я вижу красный и зеленый цвет как одно и то же. Я не вижу, а знаю, что не вижу различия между красным и зеленым цветом. Я не вижу, а знаю свое невидение различия между красным и зеленым цветом, потому что другие люди сказали мне это. Может быть, я чувствую невидение различия красного и зеленого цвета

Что скульптуры шутих. Опускаясь на лес, отпускается оптом.
Грубый свой гребень, — вот нам и вид из окна. — Спать Ну давай, засыпай уже, красотуля, Неженка, путешественница, жена. И распеленутый из шелухи газетной Рядом с кроватью стоял, продлевая день, Колкий, лиловый, ласковый, вечнолетний Вереск из Выборга — северная сирень. 2003 Обходчик Ранняя Пасха поздней весной —

Тогда и возникает экзистенциальная тема и проблема.
Поскольку это первое обсуждение автора в нашем ЛИТО, то не вижу смысла злорадно разглядывать недостатки, которых здесь достаточно много. Сама организация материала требует проговорить несколько вещей рекомендательного плана. Эти стихи не регламентированы полностью эмоциональным миром автора и больше ничем.

купить заказать камин в москве
Профинтерна или, к примеру, листок с воспоминаниями супруги, где та умильно пишет о том, как муж ездил на работу в общественном транспорте, поскольку «народ» так ездит. Или командировочное предписание в Туркестан, откуда мой подопечный вернулся прямиком в Кресты и сделался бы сейчас героем, если бы сам не приводил к власти своих гонителей,

Но и много великолепных мест. «Этот вечер угрюм, этот день был за что то наказан» прекрасное стихотворение.
Вадим использует некие исторические сюжеты, это читать интересно, так как прошлое актуализировано. «Не ходи в Вифлеем…» – очень современное, злободневное стихотворение, не смотря на то, что история двухтысячелетней давности. «Помнишь здание ДК или школы интерната» – к этому стихотворению претензий нет.

России тоже был обрывом, срывом времени, концом эпохи,
Какие флаги и факелы, какие горящие глаза, какая молодежь, как она марширует. И какие все таки, что ни говорите, свершения, и Днепрогэс тебе, и Кузбасс, и автострады, и стадион в Нюрнберге. А демократия Боже, какая скука, вечные какие то поправки к чему то, вечные эти дебаты о прибавке одной десятой процента к налогу на буженину.

Это похоже примерно на то, как сосуд говорил бы горшечнику,
Человеку это невозможно, Богу же все возможно . Отвечая Елифазу, Иов очень точно определяет причину беспокойства своих друзей, источник их горячего желания убедить Иова в его вине и неразумии: Так и вы теперь ничто: увидели страшное и испугались . Его друзья именно что испугались за себя, понимая, что пример

Достаточно зайти в любой европейский или американский «музей современного искусства»,
Но этих годов и десятилетий у меня, читателя, Друскиным специально не занимавшегося, нет. Я имею перед собой текст, отдельные фрагменты которого восходят к другому, затемняющему его, тексту. Получается как бы тайный код, непонятный непосвященному. «Формула существования по Друскину: это есть это, которое есть это и то .

купить сухофрукты оптом от производителя цены
Потому мы и печатаем романы, в основном традиционные по содержанию и форме, что не можем обмануть его ожидания. С другой стороны, наш читатель это молодой, как нынче говорят, «продвинутый» столичный читатель, московский и петербургский. Это студенчество, которое жадно ловит все новое в поэзии, литературе,

Она должна пленять изяществом и любезностью, то есть сделаться как бы удобной упаковкой для глубоких идей.
Карамзин же просто сознательно «перевернул» рационалистическую шкалу ценностей классицизма, создав свою достаточно жесткую систему приоритетов, ориентированную на уже известные нам достоинства чувствительной души, «не высовывающейся» и живущей по своим внутренним законам дружества, гармонического единения с природой и т.д.

Например, если мы творим произведение визуального искусства в
Когда у тебя времени достаточно, а слушатель взыскателен – ты изощряешь язык и наращиваешь рефлексию. Когда слушатель массовый, а времени хронически не хватает – ты наращиваешь автоматизмы, создавая мысленно или физически для каждого режиссера или для каждой передачи свой стандартный набор. В языке остается то,

Да и оставаться наедине с таким чужим т.е. не твоим миром – страшно.
В самом деле, откуда, скажите, взяться «высоким чувствам», продолжительным привязанностям, когда нас и всего так много Всего, конечно, очень много, И, вероятно, даже слишком… И каждый потенциально имеет право, и все становится относительным. А вместо протяженности чувств во времени – их повторяемость,

Вызывая к себе того или другого гражданина с целью выжать у него деньги,
Зевс, как известно, окончательно потерял терпение лишь тогда, когда гостеприимный Тантал поднес ему собственного сына в зажаренном виде. Однако тоскующая по дочери Деметра, как и полагается равнодушной природе, все же съела кусочек – и для воскрешенного Пелопса пришлось делать новое плечо из слоновой кости.

запчасти для газовых котлов buderus
Maria Rilke ПОЗДНЯЯ ОСЕНЬ В ВЕНЕЦИИ Она теперь не кажется приманкой для дней, ее ловивших на лету. Хрусталь дворцов позвякивает склянкой, разбитой о зрачок. И красоту сменил в садах раздрай марионеток, качающихся на ветру. Но от стволов и полуголых веток исходит мощь — и если бы к утру, удвоив флот,

Но хуже того, теперь «возвышенной душе» очень трудно стало мириться с необходимостью участия в ежедневном процессе бытовой жизнедеятельности.
Во первых, вместо классицистического идеального персонажа, либо же сентименталистского «человека вообще» появляется герой, соединяющий в себе самые противоречивые начала, заключающий в своей душе некую тайну. Во вторых, неизбежно распадается жанровая система, в основе которой лежало нормативное мышление с его представлением о существовании неких общих вечных форм высокого и прекрасного.

Зоны историческое время вообще останавливается история как бы засыпает:
Человеческая культура и человеческие ценности в этой игре не отметаются, но оказываются как бы взвешенными в каком то озадачивающе безбрежном информационном пространстве коллосальной степени емкости. Кстати, наш Интернет здесь, возможно, первая ласточка – робкая, неуклюжая проба пера . Допустив образование подобного рода квазисоциальных структур,

Шенберг придумал додекафонию или сформулировал , открыл — тут есть варианты .
А специфика эта такова, что еще и каждая сторона отдельно может быть взята как универсальная, ничья: вот ритмоформула — любой ее знает вот движение нот вниз и вверх — каждый может вот аккорды — никому не принадлежат. Как отдельно взятые слова. Как принцип построения текста скажем, герой куда то идет и попадает в разные передряги .

Моисей «…полагал покрывало на лице свое, чтобы сыны израилевы не взирали на конец преходящего.
Божественной энергии, низведя его потребности не исключая интеллектуальных до животного уровня оставляя, однако, этим потребностям возможность пользоваться пустыми оболочками, на которых начертано “Бог”, “Разум”, “Духовность”, “Христианство”, “Свобода” и т. д. Случается и другое: демоны оживают и терзают нас,

Я же сам его видел. Я вам говорю», – и в этой фразе основное место занимает опять отнюдь не несчастное дерево,
Бытие. То, которое никуда не спрятать и от которого никуда не спрятаться. Он – то самое шило, которое ни в каком мешке не утаишь. Но мы обращаемся к Нему в молитве со своими бедами, говорим: «Ты –е сть, Отче!» Мы исповедуемся Ему в наших грехах. Зачем Он есть и без нашего к Нему обращения, Ему известны и наши грехи и низости и наши нужды,

 [1]  [2]  [3]  [4]  [5]  [6] 
Помочь проекту Folio Verso:
Номер счета: 41001406209751
Support HKey
Rambler's Top100