ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ПРОЕКТ На главную



 

 

 

 

***

Этот мирт по тогдашним деньгам за мильон

Покупал я на рынке Сенном, -

Мы ещё торговали турецким бельём

И духами в подвале одном.

 

Мирт сопутствовал нам, как ты помнишь сама,

Став поверх раскладушек и книг,

И при выездах-въездах в другие дома

Он последним влезал в грузовик.

 

Но нельзя ничего на свету, на окне,

На цветочной земле удержать,

И, обрубок печальный, он тянется мне

Н а прощание руку пожать.

 

Мы с ним прожили двадцать четыре зимы,

А до этого столько же врозь,

И что брал я на деревце этом взаймы,

Всё вернуть до копейки пришлось.

 

 

 

***

..припасли, дружок, немного водочки,

вот теперь её и разопьём.

Георгий Иванов

 

Что возьмём мы с собою на лодку?

Первым долгом - собаку и водку,

Как предписано нам, -  на потом.

Чашки, удочки, плед, сковородку,

Двух друзей, и поэзии том.

 

Да пошлют небеса нам не чаек,

Резких криков, и выпуклых глаз,

А одной вдохновенной печали,

Чтобы волны тихонько качали,

И туманы окутали нас.

 

Обойдёмся уже без парада.

Пусть за славою -  счастьем своим -

Одиссея гребёт, Илиада.

Всё прихватим, а вёсел не надо -

Мы не гордые, так посидим.

 

 

 

***

Обрезали тополю ветви,

И спиленный ствол оголён,

И живший с ним в тесном соседстве,

Покинутым выглядит клён.

 

А всё ж непонятно, откуда,

Как буйного тополя дух,

Как белая пена, как чудо,

Доносится в комнату пух.

 

На волосы, на одеяло -

Волшебный, воздушный налёт,

Как если бы небо упало,

А снег всё идет, и идёт.

 

Как если б кто был здесь и вышел

Не весь, кто любил горячо,

Хорошую весточку свыше

Тебе положил на плечо.

 

И плещет как будто над ухом

Всё тот же зелёный прибой,

И не было праха, и пухом 

Летят тополя над тобой.

 

 

 

***

Алёне

 

Что улыбка? - Обычное дело.

Улыбнулась и дальше пошла.

Ничего ты сказать не хотела,

Может, просто тогда не смогла.

 

Даже имени я не узнаю,

Лишь улыбка, а следом за ней

Снег, летящий к ночному трамваю,

Дальний отсвет маршрутных огней,

 

Крики поздних, пустых электричек,

Ветер, ветер в разбитом окне ..

Что улыбка твоя, Беатриче ,

Только раз просиявшая мне?

 

 

 

***

Значит, и впрямь, никуда без поэзии,

Если на сцене, на самом краю,

Старенький Зяма покойного Дезика

Т ак и читает, как душу свою.

 

Долго читает, набухло под веками, -

Зямина дорого стоит слеза.

Так и стоит, и смахнуть её  некому,

И описать невозможно глаза.

 

Ноет осколок, доставшийся смолоду

Дезику в руку, у Зямы в ноге.

Это читает Давида Самойлова

Зяма , Зиновий Ефимович Гердт.

 

Это, не чуя земли под ногами,

Так оживает старик в старике,

Это читает по памяти «Гамлета»

Гамлет, и воздух сжимает в руке.

 

 

 

***

Ещё шумят берёзы-вольтерьянки

Ипочвенницы - вечный спор дерев.

Склоняются над судьбами Ульянки ,

Стоят, наполовину облетев.

 

Осенние, подёрнуты туманом,

Лирические, белые всегда, -

Когда мы отшумим, скажи, - куда нам

Без лирики, и с лирикой - куда?

 

Когда во мгле сырой мои вопросы

Все отпадут, как листья октября,

Когда мы облетим, как две берёзы, 

Постой со мной - куда мне от  тебя?

 

 

 

***

... и странствуй, покуда людей не увидишь,

Моря не знающих, пищи своей никогда не солящих.

Гомер

 

Не носивший плаща, не соливший еду,

Никогда не мечтавший о море,

Я скопил на земле три могилы в цвету,

И отправлюсь в четвёртую вскоре.

 

Будет имя забыто моё и труды,

Но высокой судьбою отмечен,

Я на зов кочевой, незнакомой звезды

Выйду к ветхим воротам под вечер.

 

На заросшей тропе повстречаюсь тому,

Кто скитаться устал до упаду,

И весло, как предсказано было, приму

На плече у него за лопату.

 

И тогда круторогих быков и овец

Тонкорунных заклав Посейдону,

Здесь с размаху весло Одиссей наконец

Всадит в землю и двинется к дому. 

 

 

 

***

Много в Пулково дальнего, гулкого,

Даже за душу, знаешь, берёт.

Словно эхо пройдёмся по Пулково ,

Постоим у воздушных ворот.

 

Много слов на прощание просится,

Так и вертятся на языке.

Да тебе-то которое посердцу ?

Бог с тобою, лети налегке.

 

 

 

***

Сидели долго и молчали,

Лишь ложки чайные стучали, -

Дай Бог ей мужества и сил.

Блажен, кто из другого теста,

Кто на земле находит место

Поверх любви, поверх могил.

 

Сидели долго и молчали,

Но ты, - стоящий за плечами,

Ты, со свечою и с ключами

Входящий в сердце, как домой,

Творец любви, творец печали, -

Скажи хоть слово, Боже мой.

 

 

 

***

По озёрам и рекам,

Не сбиваясь с пути,

За варягом и греком

Можно долго грести,

 

Мимо пастбищ и пашен,

Мельниц, складов и бань,

Хочешь, — вёслами машешь,

А не хочешь, — табань.

 

Есть волнение сада,

Плеск ночных тополей,

Мне уже и не надо

Никаких кораблей.

 

К неземному спиною,

И к разлуке лицом

Посиди-ка со мною,

Тоже станешь гребцом.

 

 

 


Волков Сергей Вадимович (1972г.р. Ленинград) - поэт. Cтихи публиковались в журналах "Звезда", "Нева", и др. Автор книг стихов "На улице Бурцева" (2007) и "Дорога к февралю" (2010). Член Союза российских писателей. Живет в Санкт-Петербурге

 

 

 

 

НА ГЛАВНУЮ ЗОЛОТЫЕ ИМЕНА БРОНЗОВОГО ВЕКА МЫСЛИ СЛОВА, СЛОВА, СЛОВА РЕДАКЦИЯ ГАЛЕРЕЯ БИБЛИОТЕКА АВТОРЫ
   

Партнеры:
  Журнал "Звезда" | Образовательный проект - "Нефиктивное образование" | Издательский центр "Пушкинского фонда"
 
Support HKey
Rambler's Top100    Яндекс цитирования    Рейтинг@Mail.ru